Главная
  Аналитика
  Конференция
  Рецензии
  Мнения
  Персоналии
  Мемуары
  Документы
  Хроника
  История
  Туркмены
  Этнология
  Каспий
  Права человека
  Проекты
  Юмор
  Central  Asia
  Словарь
  Что читать?
Ю р и й  А л е к с а н д р о в [1]
ВИДНЫЙ РОССИЙСКИЙ ВОСТОКОВЕД КРИТИКУЕТ АЛЬМАНАХ "ТУРКМЕНЫ"

Туркмены: научно-публицистический альманах. Январь-февраль. М., 1995, 141 с.; март-июнь (совместно с "Туркмен или"). М., 1995, 193 с.

      Альманах был задуман как периодическое издание Ассоциации политологов Туркменистана, которая считает себя, не принадлежащей ни к одной из существующих оппозиционных групп и стремиться к трезвому анализу и открытой дискуссии, и Фонда "Туркменистан" - неформальной политической организации демократической ориентации. Рецензируемые выпуски альманаха – сводные номера за январь-февраль и март-июнь 1995 года (далее – кн. 1 и кн. 2). Складывается впечатление, что на этом издание и закончилось по причинам, мне неизвестным [2]. Но если альманах прекратил существование, то это очень печально. Ведь он сразу же заявил о себе как источник ценной информации по широкому кругу проблем общественной жизни и истории Туркменистана. Между тем, и после распада Советского Союза туркменское общество осталось такой же terra incognita для собственного народа и международной общественности, какой оно было в годы существования СССР. Трудно даже сказать, когда цензура в печати и преследования инакомыслящих были жёстче – тогда или сейчас.

      Кредо редакции – "публиковать то, о чём не разрешается писать в Туркменистане". Общая ориентация издания – демократическая, правозащитная. Но тираж альманаха – всего 150 экз[3]. Поэтому имеет смысл в начале рецензии рассказать о его содержании.

      В первой книге помещены очерки по географии Туркменистана и о самих туркменах (происхождение, диаспора, менталитет, этика и религия), во второй – статьи Александра Казанкова "Человек в Центральной Азии" и Махтума Монтона [4] "Ислам в Туркменистане". В двух выпусках опубликован "неизвестный трактат" - датированная 1942 годом рукопись историка и этнографа Г.И. Карпова "Родоплеменной состав туркмен". Обстоятельному анализу подвергнуты некоторые важные проблемы внутренней и внешней политики. Это, прежде всего, политологическое исследование Ольги Васильевой "Этапы формирования президентской республики" (выдержки из её книги "Средняя Азия после путча"). Под рубрикой "Тайна власти" представлена обширная подборка материалов о политических руководителях послевоенной Туркмении (кн. 1). Вопросам экономики посвящена статья (кн. 2), написанная Абдыкули Мурадовым [5] "Кто и что мешает проведению экономической реформы в Туркменистане?". В обоих книгах публикуются некоторые результаты проведённого в 1994 году социологического исследования о положении русских в республике ("Русские бегут"). В качестве приложения даются официальные документы о двойном туркменско-российском гражданстве, регулировании процесса переселения и защите прав переселенцев (кн. 1).

      Геополитическим сюжетам посвящены статьи известного туркменского журналиста-диссидента Мухаммедмурада Саламатова "Вопросы геополитики: альтернатива мировой войне" и Шохрата Кадырова "Иран: ядерные приготовления" (кн. 2 ). Наконец, в обоих выпусках имеются разнообразные материалы о состоянии прав человека и демократическом и правозащитном движении в Туркменистане. Отдельно стоит упомянуть остроумное литературное эссе "Уроки заборописи" Шир Али [6] (на русском языке) и поэзию Бабпа Гоклена (на туркменском).

      Как видим, содержание весьма богатое. И за каждым опубликованным текстом и фактом ощущается драматизм жизни туркменской национальной интеллигенции – драматизм, который создаётся не только очень нелегкой для демократической мысли и деятельности политической обстановкой в сегодняшнем Туркменистане, но и необходимостью очень много продумать и понять о себе и окружающем мире. Независимость свалилась на туркмен как снег на голову, и сразу возникла масса вопросов, прежде не подлежащих обсуждению либо имевших однозначные, властью данные ответы. Кто такие туркмены, каковы их исторические и культурные корни, нынешний уровень национального, социального и политического самосознания? Каково место нового туркменского государства в окружающем мире, в том числе в крайне неспокойном регионе Среднего Востока, по соседству с Афганистаном и Ираном? Как строить отношения с Россией?

      И это ещё далеко не всё: распад СССР породил в туркменском обществе некий идеологический вакуум, и большой вопрос, чем он должен быть заполнен. Можно ли соединить идеи модернизации с традиционными этнокультурными ценностями туркменского народа, или же его захлестнёт волна исламского радикализма? Самый главный пункт политических разногласий демократической общественности (и редакции альманаха) с официальными властями Туркменистана – в вопросе "о возможностях адаптации демократических ценностей к современному состоянию туркменского общества, модернизации традиционной политической культуры" (кн. 1, с. 13). Власти утверждают, что народ к демократии еще не готов (там же, с. 17). Оппозиция, наоборот, считает необходимым формирование в обществе подлинно демократических институтов. Чтобы убедительно ответить на все эти вопросы, понять, чья точка зрения ближе к истине, надо разобраться, что вообще представляет собой современное туркменское общество и почему оно именно такое. Этому посвящены многие материалы альманаха, начиная с изложения существующих представлений об этногенезе туркмен. Здесь, действительно, много неясного. И прежде всего не ясно, сколь далеко в глубь веков можно отнести понятие "туркмены", не подвергая его риску анохронизации. Вопрос отнюдь не академический, так как напрямую связан с оценками процесса формирования туркменского этноса, его эволюции, уровня развития национального самосознания, в конечном счёте – перспектив и путей национально-государственного строительства и возможных форм государственности.

      С этой точки зрения интересна дискуссия о том, как соотносятся современные туркмены с древнеиранскими и огузо-тюркскими племенами, которые в разное время заселяли территорию нынешнего Туркменистана. Некоторые этнографы полагают, что крупные туркменские племена – теке, ёмуты (так в тексте), эрсари, салоры и другие – являются по преимуществу носителями огузо-тюркской культуры, постепенно почти полностью вытеснившей предшествующую иранскую. По другой версии, никакого вытеснения не было, и туркмены – прямые потомки как тюркских племён, волнами оседавших на землях нынешнего Туркменистана в древние и средневековые времена, так и ираноязычного населения (дахов, массагетов, аланов, парфян и т.д.) и даже древнейших жителей края, создавших Алтындепинскую протогородскую цивилизацию, кторая по населению была родственна обитателям Шумера, Аккада и Вавилона (кн. 1, с. 33). Официальные власти склонны "к парфянизации" туркменской истории, хотя фактически неизвестно, играли ли прототюрки какую-либо роль в становлении Парфянской империи (кн. 1, с. 6). Споры идут и о том, можно ли считать собственно туркменским возникшее в 11 веке государство Сельджукидов (кн. 1, с. 6).

      Создаётся впечатление, что отождествление прямых предков нынешних туркмен с тюркскими племенами, в ходе экспансии которых образовалась огромная империя Сельджукидов, недостаточно обосновано. "Нельзя понимать, что современные нам туркмены являются прямыми потомками огузов (гузов) "по крови". В данном случае нами найдена связь между "предками" и "потомками" лишь по сходству их родоплеменных названий", - писал известный специалист по проблеме Г.И. Карпов (кн. 1, с. 119). Совпадение наблюдается в основном по территориям расселения (кн. 2, с. 163). "Туркменское племя теке и другие племена и роды в настоящем состоянии не представляют собой кровнородственных институтов, а возникли исторически из представителей разных племён и народов, обитавших в древние и средние века в Средней Азии и в других районах, с нею граничащих (Иран, Афганистан, Казахстан и другие)" (кн. 2, с. 169.

      Словом, проблема ещё далека от удовлетворительного научного решения. Пока же нынешняя политическая элита исходит из представления о туркменском социуме как об архаическом образовании, которое прежде всего нуждается во внутренней консолидации вокруг "отца нации" - Туркменбаши. Однако такого рода сплочение народа собирается осуществлять элита, которая сама несёт глубокий отпечаток архаики в своей организации и политической культуре. Прочно интегрированная в систему родоплеменных и земляческих связей, недостаточно компетентная, коррумпированная, отличающаяся сервильностью и низким гражданским правосознанием, она естественно не приемлет демократические ориентиры, подменяя их лозунгами этнонационализма и культа личности вождя и подавляя одновременно любые проявления свободомыслия, стремления к гражданским правам и свободам.

      Как известно, в независимом Туркменистане под лозунгом "Стабильность ради благосостояния" объявлен десятилетний мораторий на свободу слова, печати, собраний и уличных шествий, многопартийность (кн. 1, с. 17) [7]. Но что будет через 10 лет? Ведь государство идёт в направлении, противоположном демократии и, по словам Ольги Васильевой, "более напоминает конституционную монархию, чем президентскую республику" (кн. 1, с. 49). Добавим – при конституции, представляющей собой, в свою очередь, скорее вывеску режима, чем государственный закон. Всё это так. Тем не менее остаётся вопрос: а как всё-таки могут на практике выглядеть демократические государственные институты в социальной среде, в которой тысячи людей считают друг друга родственниками, а сотни – еще и ближайшими родственниками?

      Тенденции формирования современных политических элит нельзя понять без знания истории. И с этой точки зрения большой интерес представляют опубликованные в первой книге альманаха политические портреты государственных руководителей Туркменистана в послевоенные годы. Этот жанр, не особенно популярный в новых независимых государствах (апологетические биографии и автобиографии к нему, естественно, не относятся), отличается высоким уровнем информативности. И действительно, из материалов подборки возникает яркая картина генезиса современной политической элиты республики в тесной связи с процессами, на протяжении нескольких десятилетий развёртывавшимися в Советском Союзе и оказавшими глубокое влияние на современность.

      Вот эта галерея портретов. Первый – Шаджа Батыров, партийный руководитель Туркмении в 1946-1951 годах. Тип "просвещённого правителя", покровитель "литераторов-националистов". Правда, его в целом положительная оценка в первой книге альманаха вызвала протесты некоторых людей, близко знавших Батырова и считающих его лично ответственным за репрессии сталинских времён в республике. Но вопрос этот остаётся спорным (кн. 2, с. 9). В любом случае достоверным кажется образ республиканского партийного лидера, который, видимо, ещё всерьёз верил в лозунг о культуре "социалистической по содержанию", но "национальной по форме", за что и поплатился своим постом.

      Следом идёт Сухан Бабаев (1951-1958), выдвиженец последних лет сталинской эпохи. Вошёл в историю республики как одиозная фигура: разгром "банды учёных-националистов", особая – даже на общем весьма мрачном фоне нравов тогдашней политической элиты – склонность к анонимной клевете и интригам. Снят с поста в результате никогда не утихавшей в туркменском (разумеется, не только в туркменском) руководстве "подковёрной" борьбы за власть, но в рамках хрущёвской кампании "по исправлению стиля". Его преемник Балыш Овезов (1958-1969) – уже несколько иной тип государственно-партийного руководителя времён "позднего Хрущёва и раннего Брежнева". Отличительные черты его правления – более открытая борьба за власть в республике и ещё более открытое, не скованное страхами сталинских времен, обогащение правящей элиты и её окружения. Далее, Мухаммедназар Гапуров, благополучно ушедший на пенсию в 1985 году. Типичный деятель эпохи брежневского застоя: хлопковая монополия, жёсткий ("сусловский") идеологический контроль, господство монументальной бетонной архитектуры, дети пристроенные за границей и в бизнесе.

      И все это на фоне традиционных для Туркмении, как и для ряда других республик, политической культуры и нравов, когда определяющую роль в борьбе за власть и в расстановке политических сил играли и играют лидеры и группировки, опирающиеся на родственные и земляческие связи, демократические по форме институты скрывают архаические отношения и методы управления, а решающую силу даёт близость к каналам распределения общественного богатства. В Туркменистане, в отличие от России, нет проблемы бедности чиновников. Взятка играет здесь иную функциональную роль, так как чиновник изначально вписан в ту или иную структуру, которую он представляет и лоббирует. Таков фон, на котором возник и существует нынешний политический режим Сапармурада Ниязова.

      Сам Ниязов – уже несколько другой по сравнению с его предшественниками тип политического лидера, потому что во многом иными стали государственные проблемы и задачи. Будучи "чужим среди своих" в системе традиционных связей, он особое значение придаёт укреплению личной власти. Избрал модель авторитарной, но светской государственности, предпочёл "чиновничий" вариант рыночной экономики. Не стремится к прямой ориентации на мусульманский мир. В отношениях с Россией старается соблюдать сдержанность, сочетаемую с жестами лояльности. Например, подписал уникальный для СНГ договор о двойном гражданстве. По слухам, принадлежит к числу самых богатых людей в мире.

      Во второй книге публикуется эксклюзивное интервью лидера туркменской оппозиции Абды Кулиева, бывшего министра иностранных дел республики. С его биографией читатель может ознакомиться в первой книге, где приводятся политические портреты ближайшего окружения С.Ниязова. Излагая свою политическую программу, А.Кулиев следующим образом формулирует её главную цель: светское демократическое государство и экономическая независимость. Но, наверное, самые драматические страницы издания посвящены положению правозащитного и демократического движения и судьбам его участников. При этом читатель узнает, помимо прочего, что туркменская оппозиция не только не чувствует себя спокойно на родине, где она подвергается открытым преследованиям, но не защищена должным образом и в России. Даже если речь идёт о людях с российским гражданством. И это уже вопрос ко всем нам – вопрос о том, превратится ли Россия в оплот демократических сил на пространствах бывшего Союза или, наоборот, наша власть будет равнодушно (если не сочувственно) смотреть, как в государствах СНГ подавляется оппозиция и прочно утверждается авторитарная модель политического развития?

Вестник Евразии, 2(3), 1996, Москва, с. 178-184.

      *****************************************************************

     1. Юрий Георгиевич Александров, главный научный сотрудник Института востоковедения Росийской академии наук, г.Москва.
     
2. Издание альманаха "Туркмены" было продолжено с 1997 года, после моей эмиграции, в Норвегии. В 2001 работа "Альманаха" ознаменована выходом первого тома "Российско-туркменского исторического словаря" (г.Берген) – Ред.
     
3. Автор рецензии исходит из цифры тиража, указанной в рекламе. Фактический тираж – 500 экз. Тем не менее, автор рецензии оказался прав. Сегодня первые две книги альманаха – библиографическая редкость, а цена их на рынке 500 долларов США за каждый. – Ред.
     
4. Один из псевдонимов редактора и основателя альманаха "Туркмены" Ш.Кадырова.
     
5. Один из псевдонимов директора Фонда Туркменистан А.О.Кулиева. – Ред.
     
6. Техалус известного туркменского поэта Какабая Нурмырадова. Ред.
     
7. Позднее это мораторий продлен ещё на десять лет, а фактически объявлен бессрочным. – Ред.

Rambler's Top100 be number one Kavkaz Top100