Главная
  Аналитика
  Конференция
  Рецензии
  Мнения
  Персоналии
  Мемуары
  Документы
  Хроника
  История
  Туркмены
  Этнология
  Каспий
  Права человека
  Проекты
  Юмор
  Central  Asia
  Словарь
  Что читать?
Р у с т е м  С а ф р о н о в
ПРИБЛИЖЕНИЕ К ПОДЛИННОЙ ИСТОРИИ

(рецензия на книгу Ш.Кадырова "Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.)

      Случается так, что вынужденная эмиграция и связанные с ней страдания иногда бывают дарованы судьбой, дабы позволить человеку совершить нечто значительное, порой небывалое. Возможно потому выпала туркменскому историку Шохрату Кадырову судьба эмигранта, чтобы мог он завершить работу над книгой по истории Туркменистана, над которой он работал последние 10 лет.

ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ ("Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.):

      "Развитие и упадок культуры объясняются, главным образом, сближением с другими культурными народами или отчуждением от них". У туркмен, которым посвящена эта книга, государство, нация, литературный язык, интеллигенция, научные школы, образовательная система, опыт политического управления государством и его границы сформировались в лоне евразийской культуры ХХ века при тесном взаимодействии с Россией. Более того, формирование карты современного расселения туркмен в оазисах Прикаракумья происходило синхронно с усилением дипломатической и военной активности России в Центральной Азии, а завершилось почти одновременно с определением российских владений в Туркестане (XVI-XIX вв.).

      Эту работу, без малейшего сомнения, можно назвать научным подвигом. Результатом кропотливых исследований Кадырова стал "Росийско-туркменский исторический словарь". Книга названа так, в частности и потому, что, как утверждает автор, история туркменской государственности неотделима от России и российского влияния.

      Жанр и структура книги весьма своеобразны. Это попытка совместить, казалось бы, несовместимое: обилие сведений справочно-информационного характера, досье на наиболее видных представителей нынешней политической элиты, расположенное в алфавитном порядке, равно как и сведения об исторических личностях Туркменистана, детальную хронологическую летопись, список сокращений и аббревиатур, принятых в разное время в Туркмении, и совсем этим под одной обложкой – очерки по истории страны. Эти написанные в форме пролога и эпилога очерки раскрывают взгляд автора книги на исторические судьбы Туркменистана и туркменского народа.

ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ
("Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.):

      В разделах I-II, IV, V читатель найдёт материалы к темам, не попавшим в раздел "Словарь" в виду их обширности, дискуссионности или эмпирической неизученности. Например, во "Введении" это вопросы о численности населения, о размерах орошаемых земель, об исламизации туркмен, их отношении к трайболизму и т. д. В "Эпилоге" - двуумвират секретарей ЦК КПТ, элитные браки, евротуркмены и др. Там же анализируются проблемные темы:

          внутриполитическая конкуренция землячеств;
          взаимоотношения элит;
          этнодемографическая стратификация;
          роль города-столицы;
          отношение Петербурга и Москвы к локальным элитам;
          поздне-советская аборигенизация власти;
          роль института президентства в этническом обществе;
          влияние клановой структуры на идеологию государства и др.

      В Словаре содержится свыше пятисот статей и несколько тысяч косвенных пояснений к названиям и именам из истории и текущей жизни Туркменистана. Это, прежде всего, биографии знаковых личностей. В этногеографическом плане материал состоит из биографий восточных и западных деятелей. В социально-профессиональном - это: военноначальники, русские колониальные чиновники и туркменская традиционная элита; т.н. статусная интеллигенция, деятели науки и культуры, политики, чиновники первого эшелона бюрократии, партийные функционеры или, как ещё говорят, номенклатура. Биографические статьи о них показывают: полное имя персоны, время и место рождения, образование, этапы и перипетии служебной карьеры, личный вклад в историю страны, почётные и научные звания, особенности политического и гражданского поведения в конкретный период истории нации.

      Шохрат Кадыров, по сути, написал краткую историческую энциклопедию Туркменистана. Она опирается на обширную источниковую базу. Он написал этот фундаментальный труд общим объёмом в 455 страниц в одиночку, собрав невероятное количество исторического материала, как из Центрального государственного архива Туркменистана, так и фондов Центрального партийного архива в Москве (ныне РЦХИДНИ). Это та книга, которую ждали все, кто хотя бы чуть-чуть интересуется историей Цкентральной Азии, историей Туркмении и историей российско-туркменского взаимодействия. Алфавитный метод позволит читателю осуществить быстрый поиск нужных сведений. Естественно, невозможно объять необъятное, потому составитель этого уникального как по объёму так и по жанру произведения, включил только принципиальные моменты туркменской истории равно как и ключевые фигуры её, возможно, что-то опустив сознательно из-за объёма словаря. Довольно полно отражена роль национальных общин, русской, армянской, азербайджанской в жизни Туркмении, по крайней мере, с начала русской колонизации Закаспия.

ИЗ ЭПИЛОГА
("Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.):

      Горбачев и Ниязов С.А. Ниязов свою историческую миссию выполнил. Многократное превосходство жителей Ахалтекинского региона над остальными туркменами – неоспоримый факт. Избалованные полученными привилегиями столичные кланы и после ухода Туркменбаши в ущерб себе властью в столице ни с кем не поделятся.

      Ахалтекинский султанат и прилегающие к нему велаяты (тайная мечта ханов Нурберды и Махтумкули, коммунистов Х. Сахатмурадова, Ч. Веллекова, Ш. Батырова) для С.А.Туркменбаши - уже не цель и даже не ступенька к узурпации власти. Это "гражданская" основа туркменского монократического государства.

      Многие уникальные документы, как из ашхабадских, так и из московских архивов впервые вводятся в научный оборот. В приложении к словарю опубликованы целиком или в извлечениях многие важные документы. Среди них материалы, проливающие свет на многие малоизвестные страницы истории Туркмении, такие как протоколы обыска на квартире первого Предсовнаркома республики Кайгысыза Атабаева в годы репрессий, и более современные документы, повествующие об отстранении от власти первого секретаря ЦК КПТ Сухана Бабаева и многие другие. Современная переписка между членами туркменского руководства раскрывает планы Ниязова и его окружения фальсифицировать численность населения страны, которые оказывается нужны режиму Туркменбаши, как поясняет Кадыров, для получения иностранной помощи.

      Рассказывая об этногенезе туркмен, об ареалах расселения племён, об природных ресурсах разных регионов страны, Кадыров делает это, придерживаясь общеизвестных концепций и в неспешной повествовательной манере. Однако когда дело касается, в предисловии и эпилоге, поворотных моментов истории Туркменистана в ХХ веке, то тут он обогащает историческую науку осмыслением ряда новых моментов.

ИЗ ЭПИЛОГА
("Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.):

      Новое имя (туркмены – Ред.) помогало этническому взаимодействию демонстрируя общность культуры кочевников всего Туркестана. Со временем произошла не только смена этнонима, но и легенд о происхождении, языка, пантеона вождей, этнического самосознания, самоидентификации, вкусов, либерализации эндогамных запретов. Среди средневековых туркмен, например, бытовала шутливая поговорка: "Хочешь иметь красивое потомство, – женись на азербайджанке (кизилбашке, иранке), хочешь сохранить "чистокровность", - женись на казашке".

      Этноним "туркмен" стал важнейшим элементом завоевательной риторики огузов, их демонстративного противопоставления себя миру персидской и греческой цивилизаций, чуждого их степной ментальности.

      Собственно говоря, повествуя о нынешнем Туркменистане, Кадыров вскрывает тот факт, что разыгрывание трайбалистской карты – это, пожалуй, единственный механизм завоёвывания социальной поддержки режимом Туркменбаши.

ИЗ ЭПИЛОГА
("Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.):

      Возвращаясь в г.Ашхабад, С.А. Ниязов прекрасно понимал, почему выбор пал на него и потому даже в тайне не помышлял разыгрывать "племенную карту". Этого и не требовалось. Для завоевания авторитета среди своих соплеменников и земляков на первых порах ему достаточно было провести традиционную "чистку" аппарата власти. Её капитальности способствовали лозунги перестройки и ускорения. И понятно, что более всего пострадали гапуровцы и их клиенты (*1887-89). За короткое время С.А. Ниязов привлёк к строгой партийной ответственности 1380 руководящих работников, из состава ЦК был выведен 31 член, 80 депутатов Верховного Совета ТССР были досрочно лишены своих высоких полномочий. Традиционная при смене первого секретаря ЦК КПТ кадровая перестройка совпадала с амбициями ахалской элиты. Никакого земляческого патриотизма ни тогда, ни потом у С.А.Ниязова не было. Но, как политик, он внутренне радовался совпадению, помогшему ему завоевать авторитет среди земляков.

      Не будет ошибкой сказать, что туркменский электорат столичного региона принял Перестройку уже только потому, что у власти появился земляк-единоплеменник. Никаких других подтверждений того, что началась "демократизация" и началась ли она вообще, ахалцам не требовалось. Отлучённые от верховной власти на срок в два раза больший, чем период застоя Л.И. Брежнева, они восприняли появление С.А. Ниязова как реванш, как восстановление исторической справедливости.

      С.А. Ниязову ничего не оставалось, как принять правила новой игры, то есть бороться с трайболизмом, используя его же методы.

      Один из видных туркменских историков сказал как-то сакраментальную фразу о прежней книге исторических очерков Кадырова "Туркменистан в ХХ веке": "можно сказать, что этой книгой, он спас честь туркменской исторической науки" (речь дет о недавно скончавшемся историке Марате Дурдыеве. – Ред.). Нельзя не согласится с этими словами и в не меньшей, а, может ещё и в большей степени их следует отнести к "Российско-туркменскому историческому словарю" Кадырова.

ИЗ ЭПИЛОГА
("Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.):

      По результатам национально-государственного размежевания Средней Азии, ни один из народов региона не получил столько, сколько получили туркмены. В границы ТССР были включены туркменские районы Бухарского и Хивинского ханств. Разрозненные, порой враждовавшие друг с другом туркменские племена теперь не только формально объединились, но и, при населении 720 тыс. чел., стали обладателями территории больше, чем узбеки Узбекистана, в несколько раз превосходившие туркмен по численности. Туркмены потеряли Мангышлакский уезд (отданный Казахстану) и связь с родственниками в Иране и Афганистане, но в отличие от казахов, киргизов, таджиков, в 1924 г. стали гражданами не автономий в составе России или Узбекистана, а государственного образования со статусом союзной республики - полноправного члена СССР.

      Есть у работы и некоторые погрешности, которых, видимо, невозможно избежать, учитывая колоссальный объём работы, который пришлось проделать Кадырову в одиночку, хотя обычно проекты такого плана выполняются коллективами историков.

      Например, нет многих видных личностей, без которых трудно представить себе историю Туркмении. Нет создателя Ударной школы искусств Востока А.Владычука, нет знаменитого переводчика туркменских поэтов Э.Скляра, нет отца всей системы архивов Туркменистана А.Головкина. Это впрочем, можно объяснить сознательным предпочтением автора. Труднее объяснить то, что в словаре нет ни одного Героя Советского Союза из Туркменистана времен Великой Отечественной войны. Хотя бы один: Курбан Дурды или Айдогды Тахиров – должен был быть….

      Утешает, впрочем, то, что автор намеревается начать работу над вторым томом российско-туркменского исторического словаря и, вполне возможно, заделает эти бреши.

      О книге Шохрата Кадырова лучше не скажешь, нежели хрестоматийными словами классика: "Очень своевременная книга". Особенно сейчас, когда в отношении к 70-м годам советской истории в Туркмении возобладал вульгарный и неисторичный антисоветизм, когда разжигается этнический национализм, а ниязовская "Рухнама" становится методологической основой для исторической науки.

ИЗ ЭПИЛОГА
("Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.):

      Как строились отношения внутри коммунистической элиты в ТССР? Её туркменская фракция состояла из представителей племенных землячеств, отражающих интересы этнического общества, которому только предстояло сформироваться в нацию. Русские большевики, взявшие на себя роль третейского судьи в решении племенных споров, и заинтересованные в более или менее справедливом их решении для сохранения созданного ими марионеточного государства, были одновременно важнейшей иноземной компонентой, на противопоставлении которой вызревала идея национальной сплочённости.

      Этническому обществу имманентно свойственна тенденция к сепаратизму и самораспаду. Возникновение в нём государства на собственной основе, вне политического доминирования иноземной компоненты и сотрудничества местных элит с иноземцами, возможно лишь в виде автохтонной военно-полицейской деспотии, национализма под флагом племенной гегемонии (этнический национализм). Как показывает политическое развитие Туркменистана, после роспуска СССР и ухода из туркменской колонии русских возникновение такого типа деспотии стало реальностью.

      В заключении следует отметить, что, посвящая труд Родине, Шохрат не забывает поблагодарить и Норвегию. Действительно, спасибо не только автору, но и Норвегии и от всех нас. Спасибо стране, где Шохрат Кадыров сумел осуществить этот поистине грандиозный труд и великолепно издать его на русском языке значительным тиражом.

ИЗ ЭПИЛОГА
("Российско-туркменский исторический словарь". Берген, Bodoni Hus, 2001, 456 с.):

      Земляческая солидарность в политике самоценна. Из двух "демократов" туркмен больше поверит соплеменнику и земляку. Это правило жизни в этническом обществе, где решающее значение в борьбе за власть играет фактор субэтнической сплоченности, увы, неразделимый с режимом деспотии. Естественность этого тандема закономерна также, как и бесперспективность демократизации постсоветской Центральной Азии вне ее федерализации. Но это уже другая сказка…

      Об авторе
САФРОНОВ РУСТЕМ ЮРЬЕВИЧ

      Журналист. Внук участника борьбы с басмачеством в Вост. Туркменистане руководителя ОГПУ Карлюкского р-на Николая Сафронова. Род. 15 мая 1960 в г.Златоуст Челябинской обл. В 1982 окон. Московский истор.-арх. ин-т. В 1982-83 работал зав. отд. Ярославского архива. В 1983-84 в СА (г.Иркутск). В 1985-86 ст. археограф отд. кинофотодокументов ЦГА ТССР. В 1986-87 лектор Ашхабадского ОК ЛКСМТ. В 1988-89 сотрудник Учебно-методического центра при ЦК ЛКСМТ. В 1990-91: аспирант Российского гуманитарного ун-та, стажёр Калифорнийского университета (г.Лос-Анжелес). В 1992-93 сотрудник редакции "Открытое радио" (г.Москва). В марта 1993 по сен. 1996 корреспондент программы "Вести" ТВ РФ. Автор телефильмов: "Туркменистан: этюд на фоне независимости" (30 мин., 1994, РТР) и "Туркменистан. Пять лет спустя" (20 мин., 1995, РТР). Соавтор книги "Ислам и Центральная Азия" (Вашингтон, 2000). Осенью 1993 тяжело ранен во время освещения событий вокруг Дома правительства РФ. Кавалер ордена "За личное мужество". С 1996 живёт в США (г.Бостон).

КАК ПРИОБРЕСТИ "РОССИЙСКО-ТУРКМЕНСКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ"

Rambler's Top100 be number one Kavkaz Top100