Главная
  Аналитика
  Конференция
  Рецензии
  Мнения
  Персоналии
  Мемуары
  Документы
  Хроника
  История
  Туркмены
  Этнология
  Каспий
  Права человека
  Проекты
  Юмор
  Central  Asia
  Словарь
  Ссылки
  Что читать?

Документ N 3

      Отчёт Г.В.Чичерина, как и воспоминания генерала В.Маллесона (см. рубрику «Мемуары»), интересен для понимания читателем сегодняшней ситуации в Афганистане. Говорят: правильно поставить вопросы, значит, наполовину ихо решить. Вот некоторые из них:
      Может ли эта страна стать прочной базой для усиления Запада на постсоветском пространстве? При каких условиях? Возможен ли в этой стране мир? Почему не возвращается король этой страны, который, также как и эмир Аманулла когда-то, живёт сегодня в эмиграции? Возможна ли вообще централизованная власть в Афганистане или было бы правильнее политически оформить объективное наличие в этой стране многоэтничности, не опасаясь при этом, говоря словами умножения на современной карте мира авторитарных этнократий?
      Афганистан сегодня, как никогда раньше, очень много значит для политического будущего Туркменистана. Хотелось бы надеятся, что кончилась полоса хаоса в этой стране. Начался переход к определению формы государственного устройства. Вероятно, этот переходный период займёт, как минимум 2-3 года.
      Вместе с тем, присутствие в Афганистане США, несомненно, катализирует развитие этой страны в направлении поиска нового внешнеполитического курса. В то же время должна оживиться реализация проекта строительства через эту страну газопровода из Туркменистана, а значит и финансовых вливаний в его экономику. Со всеми эти вопросами придется работать будущему правительству Туркменистана, как и соседних с Афганистаном других среднеазиатских стран

***.

      Несколько слов об авторе документа. Георгий Васильевич Чичерин (1872-1936) - известный советский государственный и политический деятель. Происходит из знатного дворянского рода. С 1904 года участвовал в революционном движении. В 1905 году вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию в г.Берлине. Во время Первый мировой войны был арестован за политическую деятельность в Англии, а в январе 1918 года, по ходатайству большевиков, освобожден из тюрьмы и назначен заместителем наркома иностранных дел, а с 30 мая 1918 года нарком иностранных дел РСФСР, СССР. Подписал Брест-Литовский мирный договор (1918). Этот договор, кстати, привел к выводу русских войск из Ирана. Г.В.Чичериным заложены основные позиции СССР на Востоке. С 1920 году он вел переговоры с правительствами Ирана, Турции и Афганистана, завершившиеся в 11921 году подписанием базовых договоров с этими странами. Руководил делегациями на Генуэзской конференции (апр.-май 1922), где по поручению Ленина выдвинул идею мирного сосуществования (вместо мировой революции). В 1925 году подписал договор о ненападении и нейтралитете с Турцией, в 1927 года - с Ираном. Член ЦИК СССР, ЦК КПСС (1925-30).
      Другой участник беседы эмир Аманулла-хан (1892-1960). Он был афганским королём в 1919-29 годы. Пришёл к власти в ходе освободительной борьбы против Великобритании. В 1919 году подписал дружественный договор с Россией, в 1926 году - Договор о ненападении и нейтралитете. В конце 1928 года часть олигархов-землевладельцев и духовенства, недовольные вакуфной реформой, централизацией власти, введение светского образования, ограничение шариата, снятием чадры и т.п., использовали восстания Хабибуллы (Бачаи Сакао) в Хазараджате и Хосте. 15 января 1929 года правительство Амануллы-хана пало. На его место был назначен олигархами Бачаи Сакао - Хабибулла. Началась гражданская война. Весной 1929 года против правительства выступили афганские племена во главе с Надир-ханом. 15 октября 1929 года он стал шахом Афганистана. Эмир Аманулла-хан кончил жизнь в эмиграции.

Георгий Васильевич Чичерин
Беседа с королём Афганистана

      Я не мог записывать и воспроизвожу, что могу. Кое-что я мог и забыть.
      Я начал с того, что Аманулла мог лично видеть чрезвычайно искреннее и тёплое выражение дружественных чувств нашего народа; это искусственно не делается, это результат истекшего периода нашей дружбы. Я указал также на чрезвычайно искреннее и совсем не церемониально-поверхностное отношение к нему нашего президента (здесь и ниже речь, вероятно, идёт о председателе ЦИК СССР М.И.Калинине - Ш.К.) и членов правительства.
      Аманулла ответил, что воспринятые им здесь впечатления останутся для него неизгладимыми. Он не забудет этого дружественного приёма и создавшихся у него здесь дружественных отношений. Он находится под сильным впечатлением этих дружественных проявлений, и он будет об этом помнить. Он не дипломат, он солдат, он говорит напрямик, и он просит ему верить. Ни в одной стране он не видел таких искренних непосредственных выражений чувств народа, как здесь. Наши правительства связаны одно с другим. Для Афганистана необходимо существование советского режима в России. «Я люблю Советскую Россию, я с самого начала увидел в ней моего друга, и я буду за нее держаться, будьте в этом уверены и не беспокойтесь». Он довольно долго развивал мысль о том, что польза от нашей дружбы для нас обоюдна. Мы прикрываем Афганистан и создаём для него безопасность, а со своей стороны, Афганистан прикрывает нас. Когда в 1919 г. английские войска хотели, опираясь на Ашхабад, занимать Туркестан, война с Афганистаном их отвлекла и оказала Советской Республике большую услугу.
      Выразив соответственные чувства, я сказал, что я должен уточнить наши отношения к Англии. Нам известно, что английские деятели старались внушать ему мысль о том, что Советское правительство является агрессивной силой и против Англии и вообще против всех. Мы сочувствуем всем народам, борющимся за полную независимость, и мы в той или иной форме поддерживаем их, поскольку это возможно. Но это не значит, что мы хотим напасть на Англию и броситься в войну с Англией, как это представляют наши враги. У нас в самых широких слоях населения чувства к Англии абсолютно не нежные, ибо с самого начала нашего существования Англия на всех фронтах, повсюду создавала нам затруднения, играла главную роль в интервенции и теперь пытается прижать нас к стенке. Но это нисколько не значит, что мы стремимся броситься на Англию, ибо в силу характера нашей власти мы не можем быть за агрессивную политику. Не Англия имеет основания опасаться нашего нападения, но мы имеем основания опасаться нападения Англии. Готовит ли Англия сама войну против нас, мы увидим позже. Англия всегда стремиться толкать других вместо себя на военные действия. Она может толкнуть против нас Польшу. Я лично отнесся совершенно спокойно к договору между Афганистаном и Польшей, но в нашем общественном мнении этот договор вызвал опасения.
      Аманулла просил меня принять меры для успокоения нашего общественного мнения по поводу афгано-польского договора. Это есть самый простой договор об установлении нормальных отношений без всяких обязательств. Афганистан заключил теперь и заключает договоры с большим количеством европейских стран, со всеми скандинавскими государствами, с Латвией, со Швейцарией. Польша есть одно из многих государств, с которыми теперь заключили договоры. Афганистан желает подобно всем другим государствам иметь сношения со всеми правительствами. Ничто другое не скрывается за договором с Польшей. Что касается отношений между Афганистаном и Англией, Аманулла отлично знает роль Англии и все, что с этим связано, но они соседи, и по необходимости Афганистану приходится поддерживать сношения с Англией. Аманулла просит наше правительство не беспокоится, ибо Афганистан имеет свою линию политики, от которой он не уклонится, и роль Англии ему достаточно известна, так что в отношении Англии он не свернёт на какой-либо другой путь.
      Я повторил, что враждебная нам печать пишет, что будто бы наше правительство хочет науськивать Афганистан против Англии. Это совершенно не соответствует действительности. При могуществе Англии это было бы абсурдно. Но ещё серьёзнее в данный момент вопрос об экономической международной политике Англии. Начнёт ли Англия против нас войну - это вопрос будущего, в настоящее же время постоянно, ежедневно Англия ведёт против нас экономическую войну. Она, как и все наши враги, возлагает надежду на наши экономические затруднения. Несомненно, западные правительства развивали падишаху мысль о том, что Советское правительство находится перед нападением вследствие экономических затруднений.
      Тут я привёл Аманулле конкретные данные о росте потребления нашего народа и о росте нашей промышленности.
      Аманулла сказал, что в разговорах с ним вообще не смели ругать Советское правительство, а в тех случаях, когда такие вещи ему излагали, он обрывал разговор. Он убедился в том, что из всех европейских государств ни в одном народные массы так не льнут к своему правительству как в СССР. Во время своих разъездов по Москве он видел настроение народа по отношению к Советскому правительству.
      Я указал, с другой стороны, на растущую слабость главнейших государств параллельно с ростом нашей силы. Между тем главной опасностью для более слабых народов является сейчас так называемое мирное проникновение. Когда мы создаём экономические связи с Афганистаном, за этим не может скрываться дальнейших, опасных результатов вследствие характера нашего режима. Совсем не то бывает тогда, когда сильное капиталистическое государство производит мирное проникновение в более слабое государство. Наша система монополии внешней торговли и государственной промышленности оберегает нас о экономического порабощения, происходящего через мирное проникновение.
      Аманулла заметил, что именно поэтому он в Афганистане развивает государственные производства. Я заметил, что это делает Кемаль в Турции, что Амунулла подтвердил.
      Именно особенности этой системы, сказал я далее, создают для нас трудности в экономических отношениях с Востоком, ибо монополия и государственная промышленность для нас совершенно необходимы. Очень трудно приноровить нашу систему к восточным странам. Я указал затем на враждебную роль спекуляции, в особенности спекуляции с валютой, и на то, что аресты афганских купцов на нашей территории являются результатом этого. Аманулла заметил, что он велел передать афганским купцам, чтобы они целиком подчинялись советским законам и распоряжениям советских властей и ни в малейшей мере не мешали советским властям. Со своей стороны, Аманулла настойчиво просит о том, чтобы аресты афганских купцов не производились без достаточных оснований и чтобы при принятии мер против спекуляции эти меры по отношению к афганцам принимались в той степени, в какой это требуется обстоятельствами. Я сказал, что мы так и делаем и что я буду на это и в будущем обращать полное внимание.
      Аманулла сказал затем, что надо использовать его поездку, чтобы получилось что-нибудь конкретное. В других странах он всегда делал что-нибудь для своего народа: или покупал машины или оружие, или приходил к соглашению о посылке афганских учеников или о приглашении в Афганистан инженеров.
      Он будет разочарован, если во время его пребывания в наиболее дружественной стране ничего не будет достигнуто для его страны. Он надеется, что удастся теперь же договориться о чём-нибудь серьёзном.
      Он взял с собой заместителя министра иностранных дел Гулям Садыка и вызвал министра торговли Абдул Хади-хана с той целью, чтобы теперь же имели место переговоры об актуальных вопросах. Он в особенности выделил два актуальнейших вопроса: о проведении шоссейной дороги и о торговом договоре. Афганистану, безусловно, необходимо связаться с СССР шоссейной дорогой. Это необходимо и экономически и политики. Наша дружба должна выразиться в чём-нибудь конкретном и прежде всего в том, чтобы мы связались путём проведения шоссейной дороги. Ему было сообщено о нашем согласии в принципе и о наших условиях, и теперь остаётся уточнить некоторые детали. Ещё более важным он считает вопрос о торговом договоре. Его лично горячо интересует вопрос о транзите, ибо Афганистан лишён выхода, так неужели же дружественная страна не предоставит ему транзита. Во время поездки на орудийный завод советский президент говорил ему, что нельзя создавать нового прецедента, но можно иногда создавать исключение. Если СССР не желает сделать это исключение, это значит, что отношения с Афганистаном такие же, как отношения, например, с Латвией.
      Я дал некоторые объяснения о сложности транзитного вопроса, но тут же мы договорились, что этот вопрос будет обсуждён приехавшим Абдул Хади-ханом вместе с т. Микояном (нарком торговли СССР - Ред.). Аманулла несколько раз повторял, что он больше всего дорожит немедленным заключением торгового договора и что для него будет очень большим разочарованием, если это не удастся сделать.
      Я спросил о его отношении к вопросу о хлопководстве. Поляки, по нашим сведениям, хотят взять в свои руки хлопководство в Афганистане. Некоторые из наших деятелей в Афганистане поговаривали о создании смешанного общества по хлопководству. Со стороны афганского правительства выражалось также желание получить у нас специалистов для исследования районов нефти около Герата. Аманулла сказал мне, что вопрос о хлопководстве его живейшим образом интересует, но что он никогда не согласится ни на какое решение, означающее господство каких-либо иностранцев над чем-либо в его стране, так что относительно польских планов нам нечего опасаться. Что касается обследования нефтяных районов, он хотел бы сначала в Баку посмотреть нефтяное производство. Лишь после этого он будет обдумывать этот вопрос.
      Я упомянул о том, что нашим отношениям сильно мешают бандитские вторжения из Афганистана, причём за последние три с половиной месяца было 18 вторжений. Аманулла сказал, что это очень странная вещь: буквально такие же жалобы он слышал от афганских властей относительно вторжения из Советской республики. Он надеется, что постепенно это всё будет изжито. Я сказал, что надо принять меры: такими могло бы быть назначение пограничных комиссий или хотя бы пограничных комиссаров, которые исследовали бы факты совершённых вторжений, после чего виновные подверглись наказанию.
      Аманулла сказал, что этот проект вполне одобряет и что вообще крайне желательно придумать что-нибудь, чтобы положить конец этим явлениям.. Он рассказал мне о том, что к нему в Москве обратился афганец у которого украли более 600 овец. Я сказал, что тут, может быть, было нечто другое: если афганец жил в Советской республике, это могла быть конфискация, причём это дело следовало бы разобрать, имея в виду, что это был иностранец. Аманулла сказал, что он просит Гулям Садыка заняться со мной всеми этими детальными вопросами, ибо он сам не может сейчас во всё войти.
      Я указал на наличие некоторых вопросов: об устройстве у нас афганских летчиков и т.д. Аманулла сказал, что он уже полгода отсутствует в своей стране, так что он не в курсе всего. Именно поэтому он вызвал Абдул Хади-хана для переговоров по торговому договору. Он очень желал бы, чтобы по всем имеющимся вопросам переговоры велись нами частью с Гулям Садык-ханом, частью с Абдул Хади-ханом. Аманулла много раз возвращался к громадной важности вопроса о транзите. Это его сейчас больше всего интересует. Он не может оставить Афганистан запертым со всех сторон, как в настоящее время.
      Напоследок я упомянул о том, что лондонский корреспондент фоссовой газеты («Фоссише цейтунг» - Ред.) сообщил, что будто бы Аманулла в Лондоне заключил соглашение о подчинении афганской армии британским офицерам. Аманулла громко засмеялся и сказал, что он убедительно просит нас не верить всем этим сплетням. Никаких соглашений он в Лондоне не заключал и никогда не думает о том, чтобы привлечь английских офицеров; эти сообщения газет полезны тем, что показывают, чего именно хотят враги Афганистана, и тем самым показывают, чего Афганистан должен избегать. Он благодарен поэтому этим газетам, ибо он из них узнаёт, чего он не должен делать.
      Аманулла на прощание выразил ещё раз большое удовлетворение, как посещением Москвы, так и нашим свиданием и беседой. Он ещё раз просил целиком на него положиться, не слушать всяких слухов, распускаемых врагами, и ничего не опасаться.

7 мая 1928 г., [Москва]
Печатается по тексту: Документы внешней политики СССР, том 11-й, 1966, с. 302-307.

Rambler's Top100 be number one Kavkaz Top100